staszic: (Default)
Текст, должно быть, шёл к Левину, но свернул не там и попал ко мне, так что за уровень игры прощенья просим. Писано сие тридцать восьмого восьмого, если верить термометру.

Пришла оссенизаячья пора.
Шныряют по лесам оссенизаторы --
В осенние заторы до утра
Сбиваются, ушастые-пузатые.
Многополосный выстроив редут,
Подремлют осторожно, подзарядятся,
Бибикнут фарой, ухом поведут
И разбегутся до прихода Яндекса.
Свисают с веток бублики и кубики
Двоично-единичными нулями,
А после на глазах у мнимой публики
Все сжаты интегральными полями.
Таким прибытком осень не нахвалится,
Смычкуя пироги виолончельные.
Проходит урожая архивация,
Пока не вылетает с исключением.
Лежат в траве с бочком подбитым бублики,
На нижних ветках тяжелеют кубики,
Морковным соком налитые яблоки
Текут себе конвейером гидравлики.
Петляются следы канализаячьи
По полю, где архив стогами смётан, --
А значит, осень будет надлежащая,
Холодная, но с чайником и с мёдом.
staszic: (Default)
Надежда Савченко на свободе. Живая. Слава Богу.
Хорошие новости, как их мало в последнее время.
А Сенцов всё ещё в Якутии...
staszic: (Default)
В ожидании просвета на земле
Кочумаем на изогнутом крыле.
Хоть бы что-нибудь решили по столичным поясам.

Звёзды крупного помола на постах,
Ночь летает на арабских простынях,
Пахнет зеленью лимонной, пахнет ржавою водой.

Год подряд переговоры говорят.
От сырой погоды датчики сбоят.
Хоть бы что-нибудь случилось, можно даже без меня.

Полночь-заполночь впритык дают отбой.
До утра без нас не кончится трубой.
А потом и добавляют: будь на связи, тут ещё...

А потом и говорят: обратный путь.
Хоть бы сверху объяснили что-нибудь.
Переспрашиваем: точно; друг на друга не косим.

Курим вслух, а тишину не дразним зря.
Чистой дурью занимается заря.
Радость это очень просто. Это вылет без огня.

mp3 )
staszic: (Default)
Первое, что всплыло из памяти по поводу текущих новостей:

«Председатель: Основной пункт резолюции заключается в том, чтобы вопрос был оставлен на повестке дня. Это — вопрос процедуры. Если, по мнению представителя СССР, в остальной части резолюции имеется что-либо, относящееся к существу вопроса, то он может указать на это, и мы это обсудим.
Г-н ван Клеффенс(Нидерланды): По моему личному мнению, не может быть никакого сомнения в том, что это вопрос процедурный.
Г-н Эватт(Австралия): Не может быть лучшего примера процедурного вопроса. Поэтому я считаю, что если кто-нибудь заявляет, что это не процедурный вопрос, то прежде всего мы должны поставить это на голосование, а также подвергнуть голосованию правильность председательского постановления.
Председатель:Мы можем немедленно приступить к голосованию. Тех, кто поддерживает постановление о том, что этот вопрос является процедурным, прошу поднять руку.
Производится голосование поднятием рук, которое дает следующие результаты:
За: Австралия, Бразилия, Египет, Китай, Мексика, Нидерланды, Соединенное Королевство, Соединенные Штаты Америки.
Против: Союз Советских Социалистических Республик, Франция.
Воздержались: Польша.
А.А. Громыко(Союз Советских Социалистических Республик): Какое заключение из этого голосования сделает Председатель?
Председатель:Два постоянных члена Совета, Советский Союз и Франция, решили, в противовес остальным, что это вопрос существа.
/.../
Г-н Эватт(Австралия): Как я понимаю, положение сводится к следующему: несмотря на решение, вынесенное девятью голосами против двух. Председатель решает теперь — в результате этих двух голосов, — что вопрос не является процедурным.
Выходит так, что Председатель считает решение господина Громыко обязательным для Совета, так как последний не согласился с подтвержденным большинством Совета председательским постановлением о том, что это — вопрос процедурный. Я считаю, что подобное положение не может быть оставлено без внимания. Я не думаю, чтобы сегодняшнее заседание было подходящим случаем для дальнейших прений по вопросу точной интерпретации, ибо действительно державы-инициаторы вынесли в Сан-Франциско свое в этом смысле постановление. Но, как на это указал господин ван Клеффенс, это постановление не было принято каким-либо авторитетным органом в Сан-Франциско; оно не было принято ни каким-либо комитетом, ни какой-либо комиссией, ни самой Конференцией на ее открытом заседании, и против правильности этого постановления были заявлены протесты.
Сэр Александр Кадоган(Соединенное Королевство): У нас первоначально имелась польская резолюция, содержащая абзац относительно условий, на которых этот вопрос должен быть оставлен на повестке дня Совета. Это не для всех было приемлемо, и поэтому это было передано редакционному комитету для выработки доклада, который был представлен нам сегодня. Он был принят подавляющим большинством. Господин Громыко своим отрицательным голосованием не дал этому решению вступить в силу. Затем он делает другое предложение. Он не только не дает этому решению вступить в силу, но он хочет — простите за вульгарное выражение — «всучить» нам также абзац первоначальной польской резолюции, который для большинства неприемлем...»
/.../

Председатель:Я думаю, что мы имеем право голосовать поправку, предложенную представителем СССР.
Г-н Эватт(Австралия): Если Председатель ставит на голосование поправку первой, то я вношу предложение добавить в тексте господина Громыко после слова «постановляет» следующие слова: «без ущерба для прав, принадлежащих по Уставу Генеральной Ассамблее». Я прошу председателя поставить это на голосование в первую очередь.
Председатель:Я не могу это предложить из-за практических соображений. Господин Громыко уже заявил, что включение этой фразы создает для него вопрос существа, так что у нас получится только одно лишнее голосование и одно лишнее «вето».
Г-н Эватт(Австралия): Я не вижу никаких указаний на то, как может поступить господин Громыко в дальнейшем. Я не уверен в том, наложит ли он «вето» на этот текст или нет; он не высказался определенно по этому вопросу.
Председатель:Господин Громыко ясно заявил, что он воспользуется правом «вето».
Г-н Эватт(Австралия): Я в этом не уверен. Я хочу, чтобы он принял на себя ответственность за этот шаг, а не грозил им! Я не согласен уступать давлению такого рода в том, что, по-моему, является вопросом принципа. Я не намерен уступать методу повторения одного и того же предложения, чтобы добиться известного результата путем наложения «вето» на все другие предложения, — а это-то здесь как раз и происходит!»
/.../
«А.А. Громыко(Союз Советских Социалистических Республик): Я уже сказал, что не считаю необходимым принимать какую бы то ни было другую резолюцию Советом Безопасности. Я также не считаю необходимым принимать поправку в духе предложения господина Эватта к тексту, который был одобрен Советом Безопасности. Я думаю, что попытки дать лучшее определение прав и функций Генеральной Ассамблеи, чем это дано в Уставе Организации, обречены на неудачу. Лучшего и более точного определения прав и функций Ассамблеи, чем это дано в Уставе, мы не сможем дать. Не в этом наша задача. Наша цель состоит в том, чтобы точно выполнять задачи и функции, предписанные Совету Безопасности. Это наша задача.
Я заявляю, что я уже однажды голосовал против положения, сформулированного несколько иначе в тексте резолюции, который был представлен господами Эваттом и Кадоганом. Я поэтому и сейчас буду голосовать против этого положения. Я считаю его неприемлемым и заявляю, что это предложение я считаю не процедурным, а вопросом существа.
Г-н Джонсон(Соединенные Штаты Америки): Моя цель — воспрепятствовать тому, чтобы Генеральная Ассамблея была лишена возможности из-за решения Совета рассмотреть вопрос, который при иных условиях она имела бы право рассматривать. Мне безразлично, если мы теперь же снимем испанский вопрос с нашей повестки дня, но лишь при условии, чтобы Генеральной Ассамблее была предоставлена возможность обсудить этот вопрос и сделать конкретные рекомендации, если она того пожелает.
Председатель:Вопрос ставится на голосование.
Производится голосование:
За: Австралия, Бразилия, Египет, Китай, Мексика, Нидерланды, Соединенное Королевство, Соединенные Штаты Америки, Франция.
Против: Польша, Союз Советских Социалистических Республик.
Резолюция не принимается, так как против нее голосовал один из постоянных членов Совета».
Штирлиц сложил газету, сладко потянулся, словно после хорошего боя на корте, когда противник — достойный, чувствует удар загодя, умеет ответить и, тем не менее, проиграл в счете».

***
Ещё в детстве, когда читал "Экспансию" в старой Роман-Газете, никак не мог понять, в чём тут "хороший бой", когда у советской стороны есть право вето, которым она пользуется, как смесью кувалды с отмычкой. В чём проигрыш Совета -- не сумели переубедить Громыко? Это же просто смешно, Громыки не созданы для переубеждений. (Существо вопроса я здесь не обсуждаю, но чисто процедурно -- хороший бой достойных противников?!)
Что ж. Ничего не меняется.
staszic: (Default)
Холодная весна. Как и на прошлое 9 мая, шёл снег (правда, лишь пару минут). Городское начальство (на сей раз, для разнообразия, газовое), как всегда, косноязычило с трибуны: Крутиков перечислял места, где ковалась победа -- "и на полях сражений, и в тылу в рабочих цехах, и на полях... (неспешно подумав) ну, где выращивался хлеб". Зам его Чикин поздравил всех с "великим праздником, который пережил наш народ" (это почти гениально).

Возле "кирпича", перекрывающего улицу, остановился невиданный ранее местный сталинобус -- старомодная "дутая" бело-зелёная машина с надписями "Победа" и "На Берлин!", пятью красным звёздами сбоку (?) и двумя портретами кремлёвского горца: на передней правой двери Сталин был "в шинели, в картузе" (чудная площадь не влезла), на задней правой -- ещё молодой, грабительством банков промышлявший Коба. Из водительского окна высунулась рука и поздоровалась с постовым гаишником "по вене".

Ленточки нынче, в отличие от прошлого года, никто не раздавал. Насколько известно по весенним новостям из регионов, в этом году начальство и сопричастные почуяли коммерческую жилку в чёрно-оранжевой кампании и решили: зачем раздавать, когда можно продавать? Так невидимая рука рынка в очередной раз расставила всё по местам: кто хотел, носил ленточку -- кто не хотел, гулял спокойно, не опасаясь разносчиков.

Впрочем, ну их, эти подробности (хотя в них всё самое вкусное). Праздник, не особо многолюдный по погоде в наших местах, всё-таки был. Дети и взрослые с портретами воевавших родных смотрелись достойно; пошлости в этом не было, а чувство было. Наша победа. Как ни стараются перекрасить и пустить на ленточку, а пока праздник всё ещё наш, человеческий и общий.

С Победой!

P.S. Телевизор и здесь умудрился плеснуть пошлости: услышал в эфире этакое высказывание великовозрастного внучка о деде-ветеране, прошедшем войну вплоть до Японии: "Он всё ещё жив, но К СОЖАЛЕНИЮ на Украине".
staszic: (Default)
Когда ночью 28-го февраля я узнал жуткую новость -- и окружающий мир несколько выехал из пазов, -- я выбрался из дома и пошёл без особенного разбора дороги бороздить город. Мыслей не было, только чувства и предчувствия, все довольно нехорошие. А в основном просто какое-то вытьё.
Ниже результат этого вытья, написанный в ночь на 28-е и перебеленный несколько позже тем же днём. Не хотел показывать, какие-то там эстетические соображения, а потом решил -- да какая разница.

Рифмы, политика, скрежет зубовный, consider yourself warned )
staszic: (03/2015)
В начале марта разлюбишь зиму,
Меха тяжёлые на плечах,
Копчёный воздух с глотком бензину
И небо тусклое натощак.

Разлюбишь окна в узорах мути,
Двухтактный вдох, выходной мороз.
Как только тронется ртуть в сосуде,
В начале марта пойдёшь вразнос.

Всё, чем спасался от долгой стужи,
Снесёшь в чулан до иной поры.
Разлюбишь всё, что носил снаружи
И что вливал на сугрев внутри.

Вспорхнёт концерт воробьёв и кошек,
Короткий день полетит в трубу.
Разлюбишь дрожь и озноб по коже,
А там и родину, и судьбу.

Броди по городу, жди серёжек,
Носи созвездия на горбу.
staszic: (03/2015)
луна в первом доме меркурий в крови
в останкино белые мухи
заходит целуясь в уста оэрви
во имя любви и науки
патруль на обочину съехать велит
все страхи завышены вдвое
а в речке на дне коченеют стволы
и пахнет стрелецкой водою

как ныне сбираются кижуч и хек
отмстить симметричным макаром
мотают на нерест грозятся чучхе
товаром деньгой и товаром
а раб выплывает замыслив побег
с потоком отходов машинных
и видит застывшее небо поверх
в каких-то плевках и морщинах

травой зарастай неуместная вещь
баюкай подземные корни
их посолонь топчут и солнышку встреч
чумные троичные кони
природа теряет шутя естество
стихия несётся на взбучку
и палец ответственный тянется в стол
нажать полномочную штучку

как ныне сверяются лещ и орляк
по хордовым спискам состава
а три колоска не взошли на полях
и дрыхнет беспечно застава
пока непорочный не встанет совет
гуляй себе брат под шизгару
и жало змеиное тянется вверх
и праздники в самом разгаре

уж если я буду когда рулевой
над этой системой сигнальной
проедусь со скоростью угловой
собакиной и арсенальной
пройду по родной стороне стороной
и выжму педали не целясь
в зеркальные линзы луна-астроном
сама на себя загляделась

бойцы вспоминают межушные сны
чтоб к яви приклеилась завязь
взлетают упавшие звёзды ясны
в обратную сторону пятясь
марлин лучепёрый такой молодой
и юный нисан на подходе
вот сердце стучится в двенадцатый дом
хозяин на стук не выходит
staszic: (теневой менестрель)
Цветные глаза распахни, соотечество,
На нестерпимый свет:
Который там меченый атом замечется
В полночь по всей Москве?

С погоды столичной кофейные пеночки
Взбей и подай гостям:
-- Чего горевать? Кто скользнёт вниз по стеночке,
Зря туда вышёл сам.

Лихая молва о тебе, соотечество,
Холод на всех фронтах.
Но нету весны, и мечтать о ней нечего.
Перезимуем так.

Мурашками вдоль позвоночника трогает
Сумеречный покой,
И жуть пробирает обратной дорогою
Ведать, молчишь по ком.
staszic: (теневой менестрель)
Немцов.

Цинически выражаясь (чего делать совсем не хочется, но что по обстоятельствам времени и места первым в голову лезет) -- награда. Признание заслуг перед отечеством.
Орден за заслуги. Четыре ордена.
У нас иначе не умеют признавать.

Психологически выражаясь (да, все мы тут смешные доморощенные фрейды, но в иные времена заворот чьих-то начальственных либо же погромщицких нервов гражданам приходится постоянно отслеживать, как крестьянам погоду, хоть по каким приметам) -- страх. Оказывается, боялись; и всерьёз. Бонвивана, красавчика, немолодого "молодого реформатора", "призрака из прошлого", из "лихих" девяностых -- боялись смертельно. Ну, кто в нём из оппозиционного люда, даже из пламеннейших единомышленников, усматривал такое влияние, такую власть, что-то настолько опасное? А они, оказалось, усматривали. И подмётный плакат на недавнем антимитинге был, выходит, не просто так из колоды вытянут. Боялись Немцова -- чего это больше показатель: оценки масштаба личности или тряски поджилок властно-подвластной нашей слякоти?
Вот ещё страх навыворот -- хотели, может, запугать оставшихся? То есть, опять же, восприняли всерьёз. И опять же, в конечном счёте, испугались. Расстрел некомбатанта посреди города -- да разве есть более характерный признак звериного, обмочившегося страха, чем эти выстрелы? Тупоумного страха к тому же, абсолютно не представляющего, не берущего в толк, что на самом деле творится в головах у тех, кого этот б...ский поступок призван запугать. Не сработает запугивание, и не потому что все кругом такие бесстрашные, а потому что причину и механизм испуга заказчики замеряли по себе, по своей мерке. Вышло подло и страшно; брезгливость к зашкаливающей подлости деяния перевешивает немаленькие страхи.

Исторически выражаясь (в том обывательском понимании истории, когда в поле обзора попадает одна её занесённая подошва, которая вот-вот кого-нибудь раздавит) -- творится война, и озверение, и прочие непростительные вещи. Есть ценностей незыблемая шкала, и мы на этой шкале уже год как махнули в такую провальную сторону, что только и оставалось махнуть на всё рукой и перестать следить за счётчиком. Просто сегодня этот счётчик щёлкнул особенно громко в подступившей тишине. Четыре раза. Потом щёлкнет (Господи, отведи) безвинной Надией Савченко (которую безусловно следует освободить). Не знаю, есть ли там ещё дальнейшие деления за этим -- непредставимо жутким, -- но в принципе мы давно уже приехали, и речь не о том, чтобы доигрывать хитроумные партии и бить себя в грудь с клятвами и фетвами, а о том, чтобы попытаться спасти хоть кого-то конкретно ещё живого.

Человечески выражаясь...
Этот язык я, кажется, забываю.
Простите нас, Борис.
staszic: (теневой менестрель)
В телевизоре у Малахова (не я смотрю, но от этого не легче), -- так вот, в телевизоре у Малахова кто-то только что гневно вопросил: "Почему мы не переворачиваем пирамиду?"
Я считаю, этот вопрос нужно задавать регулярно.
staszic: (теневой менестрель)
В этом марте ядовитом
Затевается беда,
Под неверным льдом разбитым
Ходит горькая вода.

Все пока ещё живые,
Ловят сводки часовые:
Ждут открытия войны
С никоторой стороны.

Ждут приказа или спуска,
Подозрительного хруста,
Ждут, что век покатит вспять.
Ждут -- дождаться не хотят.

Беспогонные мундиры,
Запах въевшийся кирзы.
Горячительным эфиром
Опоился наш язык.

Славно можно ненавидеть,
Не гадать, что дальше выйдет,
Можно хоть сейчас в князья.
Отыграть уже нельзя.

В этом марте ядовитом
По краям трещит земля,
Счёт забытым и забитым
Открывается с нуля.

Присягает воин в маске,
Мир стоит на голове --
По бесстыжей страшной сказке
Нам скроили новый век:

Кто бахвалится, кто врёт,
Кто в лицо не узнаёт...
А вода горчит на веках
И проснуться не даёт.

23.03.2014
staszic: (02/2011)
Блудный сын в отцовский дом
Волоком притащен.
Место действия -- Содом.
Наш или не наш он?

Сам бесхлебный, взгляд чужой,
Знай косится волком.
Что такое хорошо,
Не ответит толком.

Где бывал да что видал,
С кем в пути якшался?
Очень долго пропадал,
А теперь -- попался.

Вздумал пересечь черту?
А теперь, брат, то-то.
Ну, давай начистоту:
На кого работал?

Удивляться -- ни к чему,
С притчи взятки гладки.
Круглый год у нас в дому
Новые порядки:

То осудят, то скостят,
Взявши на арапа,
А несытый старший брат
Стал теперь за папу.

И пока такой галдёж
В нашенском бедламе,
Ни за грош ты пропадёшь
Здесь, братишка, с нами.

По родству вопрос решён,
Да не без подвоха.
Что же это хорошо
Так выходит плохо?
staszic: (теневой менестрель)
Доигрались в пропаганду.

27

Feb. 23rd, 2014 10:01 pm
staszic: (теневой менестрель)

Ищет и не находит.
Прячется от меня.
По переулкам бродит
В тёмное время дня.

В каждую дверь -- отмычку.
В каждый нечистый лист
Вцепится по привычке --
Что-то ж должно найтись.

Время его не терпит,
Я уже вышел вслед.
Он кочумает в темпе
В множественном числе.

Холод ползёт по спицам,
Не отогреть колёс.
Долго ли застудиться
Двигателю в мороз.

Скрипнет трамвай металлом,
Выронит вдруг искру.
Музыка по подвалам
Катит который круг.

Вовсе не интересно
Публике проходной,
Что за осколок песни
Звякает в черепной.

Официант проводит.
Я -- за его столом.
Ключик в его заводе,
Клацнув, встаёт ребром.

Хватит, пожалуй, такта
Спрятать улыбкой рот.
Он шестернями такнет
И прекратит свой ход.
staszic: (теневой менестрель)
С видной в иностранном полушарии
Оборотной стороны луны
В городок под видом праздной шатии
Сброшен был лазутчик с вышины.

Он готовил происки и вылазки,
Сети плёл, держался начеку,
Он глаза прищуривал на вывески,
Не сопротивлялся ничему.

Бежевая куртка бумазейная
Редкого тепла не берегла --
Знай себе по коже донесения
Вышивала зимняя игла.

Скалились проулки в спину ушлые.
Все подъезды к ночи на замке.
Радиоканал через наушники
Пел на дружелюбном языке.

Путая латиницы с морзянками,
Проникал эфир в глухую тьму,
Но какие клавиши ни звякали,
Директивы не было ему.

Вот уже и утро намечается,
Серый воздух плещется на дне,
Звёзды оплывают и качаются
При неузнаваемой луне.

Он уходит к остановке, ёжится
И считает мелочь по пути.
Ничего, как хочется, не сложится.
Где бы хоть подручного найти?

Вот и всё, иди своей дорогою,
Дальше будет только холодеть.
Дремлет ветер. Ветки небо трогают,
Отражаясь в стынущей воде.
staszic: (теневой менестрель)
А во вторник (на самый, стало быть, день левши) меня в партию приняли.

В либертарианскую. Либертарианцы -- это такие интересные ребята, которые считают, что государство (как метод) не следует применять там, где его можно не применять. Потому что -- это я уже от себя безответственно формулирую -- оно сродни наркотику или иной пагубной привычке; редко когда полезно, и во всяком случае лучше не злоупотреблять. Тут, конечно, всплывает в памяти весёлое имя Пушкин -- да не упоминание Адама Смита из "Онегина", где стрела блистательной репризы ("...и земли отдавал в залог") летит во все концы: и в незадачливого отца, и в какие-то личные обстоятельства из внешнего контекста, и по касательной в самого Адама Смита и его глубоко экономического читателя; а эпистолярное рассуждение про шпионов, которые-де подобны букве "ять": "...они нужны в некоторых только случаях, но и тут можно без них обойтиться, а они привыкли всюду соваться". Шпионы здесь идеально взаимозаменяются на государство, что может кое-что прояснить в их сходстве и взаимодействии.

На самом деле принцип минимизации государства здесь вторичен и проистекает из более общей максимы (насилие как метод не следует применять там, где его можно не применять). Но уж больно шикарную иллюстрацию именно государственного смысла программы предподнёс нам сегодняшний вечер. Решило, значит, наше государство наведаться в гости к гражданину -- "чем так, впустую, заходить..." -- и несколько часов выпиливало циркулярной пилой дверь в частное жилище. Граждане, не будь дураки, вели прямую трансляцию изнутри вскрываемой консервной банки. Уж на что я не любитель кинематографа, но эту документалку абсурда смотрел взахлёб. На исходе дня дверь поддалась, погонные представители государства вывели хозяев квартиры наружу, а сами отдали обыскиваемую жилплощадь депутатам "Справедливой России", что называется, на поток и разграбление. История ещё развивается в данный момент; но если бы у меня и не было аргументов в пользу минимизации государства, то сегодня оно, родимое, вывалило их на меня в прямом эфире и достаточном объёме. (Не впервой, конечно же).

Так что вот. А сайт ЛПР, если кому интересно, находится здесь: http://libertarian-party.ru/
staszic: (теневой менестрель)
"Есть ещё хорошие буквы" (с)
Государственная Дупа, к примеру.
staszic: (Default)
Написал в мае (в разгар событий -- но, помнится, до объявления нынешних юридических новелл) стишок одному московскому другу.

Собственно стишок )

Не самый удачный мой текст, сам знаю. Частушечный, патетический, "палитицкий". Строчка про "больше трёх" так вообще была едва ли не просто для рифмы вписана.
Говорил же самому себе: не вписывай ничего для рифмы! Сбывается же, блин...
staszic: (Default)
С наступающим, две тысячи дюжинным.
Хочу привести здесь формулировку из частного письма: "Конца света в 2012-м не будет, если только сами не устроим".
Я хочу, чтобы у вас всё было хорошо. Это шаблонная фраза -- сам тысячу раз желал, не приходя в сознание. Но сейчас я действительно имею это в виду. До жути, до одури надоело, когда у близких/интересных мне людей всё плохо. 2011-й был не самым лучшим годом, вот там и оставим все напасти -- как тапочки у входа.
Счастья всем, здоровья, удачи, денег.
В будущем году я намерен разместить в ЖЖ один очерк с продолжением. Ничего особенного -- так, вольное переложение взволновавшего сюжета из западных википедий, -- просто чтобы не пропадать с ваших экранов так надолго. Хотел было написать: "в январе" -- но я уже столько всего отложил на январь, что не буду загадывать.
С новым годом!
Page generated Jul. 22nd, 2017 08:38 am
Powered by Dreamwidth Studios